Последний пост-перепост в этом году :)

Разуйся
И в молчанье посиди
Наедине с песком и белым камнем.
И в тишину
Как в океан войди
И растворись в безбрежном океане.
Побудь
В тишайшем мире облаков
Среди камней,
Среди песка
Без слов…
Побудь
С окаменевшими веками…
Не груда ль
Отвердевших облаков,
Не острова ли в океане -
Камни?..
Не свет ли в них
Погаснувших веков?..
Зеленый мох,
Как жизни знак бессмертный,
Весною изумрудною горит,
И ветер
С веткой сакуры рассветной
О жизни и о смерти говорит…
И ты, как ветер, улетишь,
Печальный,
И век земной,
Что был тобой прожит,
Войдет песчинкой
В тот песок хрустальный,
Что меж камней
В безмолвии лежит…
Уходишь ты…
Постой…
Послушай вечность!
Небесный свод
Нетленно-голубой,
И тишина,
И мира бесконечность
С тобою говорят…
С тобой… С тобой…

Журнал Собиратель звезд

Планета. Евгений Гришковец.

Cпектакль - рассказ о жизни и любви:
надежда,
женщина у окна,
огни ночного города,
человек на поверхности планеты.

Понравилось:)

Чтобы человек улыбался деревьям.

«Быть может, Бог и сотворил пустыню для того,
чтобы человек улыбался деревьям».

Пауло Коэльо "Алхимик"

А знаешь, всё ещё будет!

Новый год встретим в Москве с друзьями.
Билеты на самолет уже куплены. Будет весело!!!

Человек не имеет границ.

Глубоко-глубоко внутри
Человек не имеет границ.
Глубоко-глубоко внутри
Нет названий, имен и лиц.

Нет барьеров и берегов.
Нет страданий, борьбы и драм.
Только Жизни великий зов
И блаженство единства
Там.

Игорь Тютюкин.

Планета людей.

" А еще мне вспоминаются газели, ручные газели, которых я завел в Джуби. У нас у всех там были газели. Мы держали их в просторном загоне, обнесенном проволочной сеткой, чтоб у них было вдоволь воздуха, ведь газели очень нежны, и надо, чтоб их постоянно омывали струи ветра. Но все же, если поймать их еще маленькими, они живут и в неволе и едят из рук. Они позволяют себя гладить и тычутся влажной мордочкой тебе в ладонь. И воображаешь, будто и впрямь их приручил. Будто уберег их от неведомой скорби, от которой газели угасают так тихо и так кротко… А потом однажды застаешь их в том конце загона, за которым начинается пустыня, они упираются рожками в сетку. Их тянет туда, как магнитом. Они не понимают, что бегут от тебя. Ты принес им молока — они его выпили. Они все еще позволяют себя погладить и ласковей прежнего тычутся мордочкой тебе в ладонь… Но едва их оставишь, они пускаются вскачь, как будто даже весело, и вот уже снова застаешь их на том же месте в конце загона. И если не вмешаться, они так и останутся там, даже не пытаясь одолеть преграду, — просто будут стоять, понурясь, упершись рожками в сетку, пока не умрут. Быть может, для них пришла пора любви? Или попросту им непременно надо мчаться, мчаться во весь дух? Они и сами не знают. Они попали в плен совсем крохотными, еще слепыми. Им не знакомы ни приволье бескрайних песков, ни запах самца. Но ты понятливей их. Ты знаешь, чего они ищут — простора, без которого газель еще не газель. Они хотят стать газелями и предаваться своим пляскам. Хотят мчаться по прямой — сто километров в час! — порой высоко взлетая, словно вдруг прямо из-под ног взметнулось пламя. Не беда, что есть на свете шакалы, ведь в том истина газелей, чтобы пугаться, от страха они превзойдут сами себя в головокружительных прыжках. Не беда, что есть на свете лев, ведь в том истина газелей, чтобы упасть на раскаленный песок под ударом когтистой лапы! Смотришь на них и думаешь: их сжигает тоска. Тоска — это когда жаждешь чего-то, сам не знаешь чего… Оно существует, это неведомое и желанное, но его не высказать словом."

Антуан де Сент-Экзюпери, "Планета людей".